Станислав Гущин — ветеран специальной военной операции и обладатель ордена Мужества, проживающий в Ленинградской области. Он пережил тяжёлые испытания на фронте, включая серьезное ранение, из-за которого ему ампутировали ногу. Родом из деревни Янино Всеволожского района, после окончания школы он учился в Всеволожском агропромышленном техникуме, работал в логистике, а затем создал бригаду по электромонтажу. После женитьбы он обосновался в Дубровском городском поселении, где у него родилась дочь. О своих переживаниях на передовой и жизни после ранения он поделился в интервью с нашим корреспондентом. Газета Ладога представляет его рассказ.
— Станислав, как вы оказались в зоне специальной военной операции?
— Когда началась мобилизация, я сразу понял, что призовут. Паники не было. Защищать Родину — это дело мужчин, поэтому я спокойно начал собираться. За повесткой поехал сам, она пришла по месту постоянной прописки. Дальше всё, как у всех — Луга, боевое слаживание, отправка «за ленту». Команда подобралась отличная — нас было около пятидесяти человек. Мы готовились, бегали, тренировались под руководством офицеров. 5 ноября мы уехали на передовую, в моё отделение попали ребята с Приозерского, Гатчинского и Всеволожского районов.
— Как обустраивались на новых позициях?
— Нас разделили по отделениям, каждый — около десяти человек, и распределили по разным точкам. Ночью прибыли в деревню — на первую линию фронта. Встали на «закреп» после штурма. Командование поставило задачу — строить укрепления и вести наблюдение за противником. Первые «укрепы» мы оборудовали в заброшенных домах, в подвалах. Привели всё в порядок, чтобы было хоть немного по-человечески, насколько это возможно в условиях войны.
Быт у нас был организован. Все ребята оказались приучены к порядку. Я, как энергетик, подключил дом к генератору — у нас был свет, хотя по понятным причинам мы не всегда им пользовались. В холодное время топили печь. Готовили по очереди, но чаще всего поварами были я и боевой товарищ из Узбекистана. Шашлыков с пловом, конечно, не было, но еда была вполне приличной. Благодаря гуманитарной помощи с родины нам удавалось запастись конфетами, печеньем, сгущённым молоком и другими фронтовыми деликатесами.
— Ощущали ли вы поддержку с «большой земли»?
— Помощь приходила не только в виде провизии. Нашему отделению досталась машина — УАЗ-452, известная в народе как «буханка». Объединение любителей бездорожья «Стая» из Луги и Карина Шестакова из женсовета Всеволожского района активно помогали нам. Автотехника была наполнена гуманитарным грузом — печи, бензопилы, расходные материалы, провизия, тёплая одежда и многое другое. Это пополнение оказалось как нельзя кстати — на машине мы могли доставлять провизию, медикаменты и эвакуировать раненых. Выполнение боевых задач стало быстрее и эффективнее.
— Говорят, на фронте тоже хочется уюта. Были такие моменты?
— Да, было. Один боец из нашего отряда нашёл на месте разрушенного дома красный советский ковёр с знакомыми с детства узорами. Он предложил взять его к себе в «укреп», чтобы было как дома. Мы посмеялись, но потом подумали, почему бы и нет? Так у нас появилась дополнительная ответственность — не пачкать местную достопримечательность, которая согревала душу и напоминала о мирной жизни. В нашем «укрепе» ковёр был — с грязными ногами нельзя!
— Вы человек невоенный по роду деятельности. Тяжело ли было осваиваться?
— Многому пришлось учиться прямо на передовой. Однажды, когда мы заняли позицию на крыше, я заметил, как летит снаряд. Я внимательно изучал траекторию его полёта. Вдруг прогремел взрыв, земля задрожала! Я посмотрел на сослуживца, который сгруппировался, готовясь к удару. Остальные ребята уже располагались в подвалах. В паузе мой товарищ поднял голову и сказал: «Ты чего! Это же миномётный обстрел! А ты высунулся, наблюдатель!»
— Как вы получили ранение? Наверняка, это тяжёлые воспоминания...
— В марте, в разгаре «контрнаступления», враг усилился, и земля «кипела» от снарядов. Обстрелы не прекращались, противник пытался запугать нас интенсивными артобстрелами, но никто не дрогнул. Подразделения начали выдвигаться в нашу сторону и окопались неподалёку. Обстрелы и прямые контакты с врагом участились. В один из дней мы работали группой на истребление вражеских сил. В моменте прогремел взрыв — сильный хлопок. Я потерял сознание. Когда открыл глаза, увидел, как ребята перетягивают мне ноги жгутами, всё в крови. Запомнилась картина, как они затягивают жгуты, которые рвутся. Все торопились, шёл обстрел. Говорят, я кричал так громко, что в деревне слышно было. Но я этого не помню. Запомнились лишь боль и мои товарищи с жгутами в руках. Дальше всё — туман!
Тем временем ребята оказали мне первичную помощь — наложили жгуты, повязки, остановили кровотечение и эвакуировали в военный госпиталь. Дальше — как во сне. Больница в мирном городе — уже в наших краях, перелёт военным бортом в Москву в НМИЦ нейрохирургии имени академика Н.Н. Бурденко. Помню людей урывками, отдельные фразы, но полной картины нет...
В Москве, после первой операции, я пришёл в сознание. Поднял простыню, смотрю на свои ноги — и не понимаю, что с ними произошло. Первая мысль — беда, но я справлюсь. Я всегда оптимист, хотя иногда накатывает. Осенние депрессии в нашем климате никто не отменял.
Сослуживцы, удостоверившись, что меня довезли живым, сообщили семье о ранении. Родные ждали новостей, ведь я перестал выходить на связь. Тут же приехали в госпиталь — мама и жена окружили меня заботой, ухаживали за мной днём и ночью. Они дарили мне силы, улыбку и веру в лучшее.
Сёстры милосердия тоже окружили меня заботой — это люди с большой буквы. Они ни минуты не сидят без дела — помогают во всём: моют, бреют, стригут, переодевают, подбадривают. Всегда с улыбками, заботливо, словно родные люди. За каждым бойцом смотрят как за маленьким ребёнком. Низкий им поклон за их труд!
— Как проходило лечение и реабилитация?
— Два месяца шла борьба за левую ногу: лечение, операция длиной 14 часов. Но ничего не вышло — ткани слишком сильно пострадали. Я понял, что её не спасти, и сам попросил врача провести ампутацию. Своё решение я озвучил семье, и они меня поддержали. Но до плановой операции дело не дошло — моё состояние резко ухудшилось, и врачи были вынуждены провести экстренную ампутацию. Как ни странно это звучит, но без ноги я сразу ощутил улучшение общего состояния. Так сказать, пошёл на поправку, но с потерями. Второй ноге досталось меньше, но она была сильно раздроблена — врачи собирали её по кусочкам. Подвижность колена, к сожалению, сохранить не удалось, так что нога теперь всегда в прямом положении.
Когда меня перевели на лечение в другой госпиталь, я уже свободно передвигался на коляске. Позже я прошёл протезирование. Протез — от минобороны Российской Федерации. Позже я решился на ещё одну операцию — врачи попытались восстановить подвижность правой ноги, но операция прошла неудачно. Нога не поддалась. Пробовали хоть как-то разработать её в Мультицентре Всеволожского района, но и тут неудача. Оставили всё как есть. Протезирование колена выполнить не представляется возможным — как сказали врачи, протез крепить не к чему.
Путь выздоровления был очень непростым, я переживал разные эмоции, но унывать не привык. Я рад, что жив! Впереди — много идей и задач в мирной жизни. На месте не сижу: окончил курсы в Мультицентре — освоил 3D печать, поступил в РАНХиГС.
— С какими трудностями столкнулись после возвращения?
— Не скрою, были серьёзные проблемы с трудоустройством. С такими ограничениями по здоровью найти место непросто. Все мои попытки заканчивались словами «Мы вам перезвоним!» Но помощь оказали на родной земле. Мне помогли с трудоустройством и дальнейшим развитием. Для меня и моей семьи это очень ценно. На одну социальную пенсию сейчас не прожить, а уж тем более, когда речь идёт о семье. С новой работой у меня появится возможность воспитывать дочь в достойных условиях.
В заключение я хочу поблагодарить всех, кто помог мне пройти военный путь — боевых товарищей, которые спасли мне жизнь на передовой, всех врачей, которые боролись за меня, свою семью за то, что своим упорством, верой в мои силы и ежедневным трудом подарили мне вторую жизнь. Спасибо всем, кто верит в меня!
Беседовала Яна НОСЕНКО
Фото из архива Станислава Гущина
Проект реализуется рабочей группой газеты "Ладога" при поддержке Комитета по печати Ленинградской области